Туберкулез кардинально изменил мою жизнь, хотя изначально все складывалось хорошо. Я родилась в Ереване в семье шофера. Моя мама — учитель русского языка, и я планировала пойти по ее стопам, но на третьем курсе пединститута поняла, что точно не хочу быть педагогом, а бросать учебу было жалко, и я закончила вуз. В 19 лет я
Анна Рыль, руководитель фонда «Коргау-Астана», — о положении мигрантов в Казахстане.
Я родился в южной столице Кыргызстана, в городе Оше. Отец 40 лет проработал на шелкокомбинате, а мама — продавцом в магазине. У нас большая семья — девять детей, я — самый младший. Учился я в узбекской школе, но не успел ее окончить, потому что в 10 классе попал в тюрьму из-за драки. Получил 6 лет, отсидел
Исследование Дмитрия Полетаева про «эффект здорового мигранта», рекламу полиса ОМС и «кыргызские клиники».
Создатель «Благотворительной больницы» Сергей Иевков о работе в обсервационном роддоме, деятельности НКО и необходимости помогать детям мигрантов для будущего России.
Исполнительный директор организации «Тонг Джахони», защищающей права мигрантов, Валентина Чупик — о том, как волонтеры помогали мигрантам получать медицинскую помощь во время пандемии.
Женщины-мигранты сталкиваются с рядом препятствий на пути к медицинским услугам, особенно в области репродуктивного здоровья. Пять основных сложностей выявлено в исследовании, опубликованном в Global Public Health.
Исследование показало, что мигранты из Кыргызстана и Узбекистана отнеслись к угрозе коронавируса ответственнее россиян.
Директор Центра миграционных исследований Дмитрий Полетаев — об отношении мигрантов к своему здоровью.
Как поступают мигранты, когда возникает потребность в медицинской помощи? Пересказываем пять основных стратегий, описанных в исследовании сотрудников Института социальной политики НИУ ВШЭ Даниила Кашницкого и Екатерины Деминцевой.